Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Пока я собиралась разобрать фотографии да рассказать, брат и спутник взял этот труд на себя :)

Оригинал взят у nicolya в Италия: Матера
Последним крупным пунктом в нашей поездке по Италии был небольшой городок Матера в области Базиликата - едва ли не самой бедной из всех итальянских областей, занимающей, грубо говоря, "подошву" итальянского "сапога". Матера знаменита в первую очередь своими "сасси" - кварталами пещерных жилищ, сохраняющими колоритный средневековый облик. Еще с полвека назад здесь царила жуткая нищета, внимание к которой было привлечено после того, как писатель Карло Леви описал эти края в романе "Христос остановился в Эболи". Тогда итальянские власти приняли программу принудительного расселения "сасси", которая была успешно выполнена, и "сасси" долгое время стояли заброшенными и понемногу разрушались. Теперь же это весьма известная туристская достопримечательность, внесенная в Список всемирного наследия ЮНЕСКО, и некоторые пещерные дома (что характерно) становятся элитным жильем. Кроме того, Матеру за ее колорит очень любят кинематографисты. Например, Мэл Гибсон снимал здесь свои "Страсти Христовы".
Collapse )

подвески королевы

А вот задумалась я о важной проблеме.
Как, собственно, выглядели алмазные подвески королевы Анны Австрийской, подаренные ею Бэкингему, украденные Миледи и доблестно возвращенные д'Артаньяном. Что это были за бирюльки?
Дюма их называет ferrets. Это никак не pendeloque - подвеска к украшению, кулон. Ferret - это металлический наконечник шнурка. Французская вики дает картинку классического шнурка с цилиндрическим наконечником, поясняя, что ferret мог быть сделан в виде миниатюрного металлического украшения с драгоценными камнями, и завершал шнурок или ленту, включая обувные.
Хотелось бы себе представить это на пышном герцоге Бэкингеме.
Вариант со шнурками для обуви исключим. Силюсь вообразить себе разнаряженную, декольтированную Миледи на балу, незаметно по-пластунски подбирающуюся к герцогу и срезающую две подвески. Типичная история про погладить шнурки выходит, - отринем. (Хотя, как вариант для кинематографа... - что-то в этом есть...)
В общем, это, видимо, блестяще декорированные завязки на одежде. То, что их была дюжина, предполагает видимо шесть пар шнурков/лент, завязанных бантом. По количеству вполне может заменять пуговицы на корсаже парадного платья.
Полагаю, мы неоднократно видели эти штучки на парадных портретах господ и дам эпохи Louis XIII et Louis XIV?

Столица кордовского халифа

Все больше склоняюсь к мысли, что в "Халифе-аисте" дело происходит все же на руинах Кордовского или Гранадского халифата, а не на каком не на Востоке.
Но это так, в сторону. Надо бы перечитать первоисточник.
В 10 веке кордовский халиф Абд ар-Рахман III из Омейядов решил построить себе новую столицу. Выбрал место неподалеку от Кордовы (сейчас это в 8 км от). Красивое место, склон горы.
Медина-Асаара (Medina Azahara), еще транскрибируют как Мадина аз-захра. Первое правильнее с точки зрения испанского, второе, как я понимаю - арабского ("Город сияния")
 photo 1019_zps1317ad07.jpg

Как это часто случается с такими вот, нарочно выдуманными, столицами, город прожил недолго. Лет 70-80. Потом в ходе междоусобиц один из претендентов призвал на помощь войско берберов, они город разрушили. С тех пор он так и лежал в руинах до 1920-х годов, когда до него добрались археологи.
 photo 1021_zpsfe9eb377.jpg
Collapse )

Человек со скрипкой

Оригинал взят у cleofide в Человек со скрипкой
Оригинал взят у mlle_anais в Человек со скрипкой
Предисловие
Эта история, подпадающая чистейшим образом под жанр "исторический анекдот" посвящается двум прекрасным людям - cleofide, напомнившей мне о существовании такого сюжета и вдохновившей на написание этого текста, и michletistka, которой, смею надеяться, он будет занятен и которая меня за него не осудит.

Я обещала рассказать, что на самом деле означает рисунок, вывешенный мною в понедельник. Рассказ вышел долгим, безусловно, иллюстрированным, но не настолько, насколько хотелось бы. Дался он мне тяжело, и я несколько неважно себя чувствую, потому что меня не покидает ощущение, что я сделала какую-то диверсию идеологическую… Хотя ничего дурного не имелось в виду, и , думаю, всем понятно, что сосредотачиваясь на одной узкой теме, нельзя сказать обо всём, что творилось вокруг неё. Но поверьте, я знаю, что вокруг творилось, и знаю лучше многих.

Я сознаю, что, вывешивая рисунок, поступила нечестно. Там было много фактов, уводящих зрителя в сторону. Нехороший приём – малотиражированная картинка, маленькие дети в кадре, отдалённое портретное сходство (художник так видит!)… Безусловно, главным подвохом в этом рисунке было то, что изображены на нём реальные люди.
С моей стороны честнее было бы показать сразу фото. О.K., вот оно. Снято спустя полтора с лишним десятка лет после того рисунка. На рисунке и фото – один и тот же человек.

Итак, обещанный рассказ.
Collapse )


Граф Монте-Кристо. Часть 3. Когда Бонда еще не было

За всем за тем я затянула с обещанным продолжением про "Графа Монте-Кристо".
Продолжу. Этот роман давно занимает меня. Я думаю, что перед нами весьма неординарное и выдающееся произведение.
Прежде всего, жанр. Заметили ли вы, что принадлежа - по всем внешним признакам - к жанру романтизма махрового цветения (отверженный герой-мститель, крепостные казематы, роковая любовь, клады, разбойники, гаремный ориентализм), ГМК относится к нему (жанру) примерно так же, как "Криминальное чтиво" - к гангстерскому боевику? Тот же прием: доведя свойства и признаки жанра до отточенного совершенства, получаем шедевр, исчерпывающий возможности жанра до такой степени, что он оборачивается элегантнейшей пародией. Демонический мститель, сказочные сокровища, мрачный денди, гаремная красавица, римские ррразбойники, застигнутые в катакомбах за штудированием Гая Цезаря.
Однако ГМК идет и далее. Не только пародирующим совершенством, но и сюжетом, текстом, развитием персонажей роман опровергает романтический жанр, перетекая в реализм, развертываясь в светскую повесть, сатиру нравов и проч., при этом сохраняя глубину и серьезность в преображении героев. Граф исчерпывает мщение, убеждается в его тщете и ужасается результату, т.е. разрушает себя как романтического мстителя. Впрочем, это далеко не все, что должно сказать о графе; Альбер де Морсер из светского фата превращается в серьезного офицера с намеком на большое будущее; Мерседес, вместо чем броситься в объятия обретенного Эдмона (как бы полагалось в настоящем романе), занята скучными упреками совести; один Вильфор исправно сходит с ума, совсем как в романе.
Граф же... Но сперва прочтем внимательно текст. Ну, допустим, тот самый завтрак у Альбера в Париже, о котором мы уже говорили. Граф, между прочим, хвастается своей красавицей-гречанкой, которую все почитают его наложницей, он называет рабыней, а замечание, что Франция - свободная страна, парирует: кто скажет об этом Гайде, которая понимает только по-новогречески?
Collapse )

Пламенеющие тени

Вот угадайте, что это за здание?
Photobucket

Вот оно внутри
Photobucket

Наверняка уже не угадали. А вы не смотрите, что пламенеющая готика. Это - мечеть Лала Мустафа-паша. Город Фамагуста, Северный Кипр.

Collapse )

Пираты Карибского моря-2

Да, продолжая эту увлекательную тему, должна сказать, что виражи ее - это нечто. Бесконечное превосходство реальности над любой фантазией. Казалось бы, например: при чем тут Лаврентий Павлович Берия?
А потому что были такие два выдающиеся деятеля. Кроме шуток выдающиеся, круче некуда.
Василевский Лев Петрович, человек из управления Павла Судоплатова, т.е. заточенный на организацию диверсионно-террористической деятельности, с опытом летчика. Одна из ключевых советских фигур в гражданской войне в Испании, инструктором был, один из немногих, через кого шли в Испанию советские деньги. Затем под фамилией Тарасов служил советским ген.консулом в Париже с мая 1939 по лето 1941, т.е. и при немецкой оккупации, осуществлял связь с французским сопротивлением. Затем, под той же фамилией Тарасов, в 1943-45 числился советником посольства в Мексике - тогда Мексика играла существенную роль в системе атомного шпионажа. Василевский, кстати, вместе с советским физиком Терлецким ездил на переговоры к Нильсу Бору, насчет атомной бомбы (кажется, 1944). Во второй половине 40-х Василевский служил в центральном аппарате НКГБ-МГБ в Москве, в конце десятилетия вовремя уволился по болезни, избегнув чисток и арестов по делу Абакумова (по другой версии - таки был тогда вычищен из органов, но без репрессий), состоял по кинопрокату и т.п. После смерти Сталина вернулся на службу в МВД, но загремел вслед за Берией. Впрочем, отделался сравнительно легко, увольнением "по фактам дискредитации".

Его коллега Анатолий Вениаминович Горский с 1936 по 1944 работал разведчиком в Лондоне, с перерывом на отзыв в Москву в пору большого террора. Но уцелел. Вел "кембриджскую пятерку". В начале войны лондонская резидентура осталась вообще единственной работающей и способной добывать информацию о Германии и ее союзниках. В сентябре 1941 передал информацию о начавшихся в Англии и США работах над ядерным оружием. Вел эту тему в Англии, а в 1944-46 занимался ядерным шпионажем в Америке, числился советником посольства. (Чуть ли не он вел Клауса Фукса, но тут боюсь ошибиться.) Потом служил в Москве, потом тоже попал под дело Берии, только Горский был уволен по сокращению штатов. (Последнее, кстати, не отражено в его биографии на сайте СВР).

И вот эти два лишенца, Василевский и Горский, оставшись не у дел - и на тот момент безо всяких пенсий и заработка - не растерялись. Они сели и перевели на русский язык книжку. Знаете, какую?
Collapse )

Бригантина поднимает паруса

Мой дед, еврей из Ростова-на-Дону, рассказывал несколько старых анекдотов, не знаю уж, насколько старых. Среди них был анекдот про еврейский пиратский корабль. Капитан кричит кочегару: "Ты какие дрова в топку бросаешь?" - "Прямые, капитан!" - "Бросай кривые, поворачивать будем!"
Так вот, с поправкой на парусный флот, все оказалось чистой правдой. Еврейские пираты таки бороздили моря.
Это я под впечатлением от книги Эдварда Крицлера "Еврейские пираты Карибского моря". На всякий случай запросила друга и коллегу, спеца по иудаике и американского профессора: сказал, что книга солидная и все, там написанное - правда.
Речь идет о самых что ни на есть эпических пиратских временах. Причем на самом деле повествование не ограничено Карибским бассейном, Крицлер рисует масштабную картину, от Колумба до Кромвеля и от Средиземноморья до Панамы, включая кругосветку Васко да Гамы, имевшего еврейского штурмана. Евреи, не столь зависимые от христианских космографий, давно знали, что земля - круглая, и из них выходили известные в свое время знатоки навигации. Предполагается, что и Колумбу мысль о круглости земли внушили они же, даром что сам великий первопроходец имел доказанную толику еврейской крови. Денег на экспедицию тоже дали евреи, евреем же был и казначей королевы Изабеллы, отправившей Колумба в плавание.
Главный нерв книги вот в чем. Одновременно с открытием Америки евреи, причем формально уже не евреи, а марраны, конверсо, крещеные, - были, как известно, изгнаны из Испании. Многие переселились на мусульманские земли. Но не все. Официально испанцы запретили евреям въезд в Новый Свет. Но конверсо просачивались под видом португальцев. И боролись, исхитрялись, интриговали за место для жизни. Потомки Колумба добились от короны в награду за открытие права владеть Ямайкой, с такими преференциями, что стали практически суверенными ее хозяевами. Многие конверсо поселились там и почти столетие жили под крылом Колумбов, которые не допускали на остров не только инквизицию, но даже - от греха - и вообще католическое духовенство.
Или как вам, например, такая комбинация. Самуэль Палаччи, выходец из известной равинистической семьи, был пиратом-раввином. Что само по себе неплохо звучит. Он провернул крупную международную политическую интригу. А потом стал одним из отцов-основателей, на минутку, амстердамской еврейской общины.
В ту пору на Средиземном море вовсю гуляли пираты Хайреддина Барбароссы. Сам Барбаросса, при всей его славе, не плавал: он был организатор. Главным его капитаном был Синан, еврей из Смирны. Покрывал их всех слутан Марокко. Так вот, Палаччи провел переговоры о союзе берберских пиратов с... голландскими морскими гезами. Те и другие имели главным врагом Испанию. Тех и других испанская корона объявила еретиками. Что может быть естественней? Принц Мориц Насаусский не решился заключить официальный союз с султаном, но разрешил неофициально нанять гезов. Флот гезов в союзе с берберскими пиратами бил испанцев в Средиземном море, и все это под флагом султана Марокко. Причем наглость пиратов доходила до того, что захваченные у испанцев грузы они  сбывали в испанских же портах.
Разумеется, евреи более чем активно присутствовали в торговле с Новым Светом. В том числе в работорговле. Богатства, привозимые серебряными галионами, с удивительной быстротой оседали не в Мадриде, а в Амстердаме. Еврейские купцы были склонны вкладывать деньги в солидные, высокодоходные предприятия - каковыми несомненно являлись пиратские рейды.
А когда неумная Испания ввела в Новом Свете инквизицию и были сожжены несколько сотен семей конверсо в Мексике и Перу, а затем, пользуясь оскудением и склоками семьи Колумбов, инквизиторы стали дотягиваться и до Ямайки... Что сделали евреи? Выступили тайной пятой колонной, способствовавшей приходу на остров англичан.
В общем, книга Крицлера хороша и увлекательна, хотя местами нудновато написана, грешит повторами и сбивается на жвачку. Которую легко прощаешь за историю про пирата-раввина и многие другие.

2. Граф Монте-Кристо в Париже

В Париже совсем другая история. Здесь, извиняйте, картинок не будет: топография романа уже не столь определенна, указания места размыты и ограничиваются называнием квартала, части города, в лучшем случае улицы.
Но особую увлекательность роман приобретает, если читать его вместе с замечательной книгой Анны Мартен-Фюжье "Элегантная жизнь, или как возник "весь Париж"". Благо она есть на русском языке.
Читая "Монте-Кристо" как юношеский приключенческий роман, мы теряем многое. В том числе понимание, что в нем много от изображения современного роману общества, сатиры нравов. В парижской своей части это - светский роман.
Анн Мартен-Фюжье описывает Парижское общество эпохи реставрации и второй империи. Конечно, приходится продираться через массу непонятных для нас имен и лиц светского Парижа. Но Мартен-Фюжье нашла превосходный способ писать о светском обществе, и картинка сильно отличается от того, что мы знаем по книжкам о Петербурге (или хоть Москве) пушкинской эпохи. Россия была монархией, и свет был устроен классическим образом: главные сливки, предел стремлений - это двор, дальше концентрические круги, каждый следующий означает ступень ниже.
Во Франции это было при старом режиме. Затем раскололось. После реставрации придворный круг не смог приобрести былого блеска и значения. Центром светской жизни он не был. А парижский свет распадался на серию локусов, не только не служивших "проходными комнатами" друг для друга, но напротив, абсолютно друг друга не терпевших, не принимавших, поддерживавших обособленность на почве непримиримых политических противоречий. Каждый круг имел своих носителей светского авторитета, свои гостиные, мало того - свою часть города, места гулянья и даже моду. Мода, впрочем, была тем единственным, что между ними циркулировало - но с тем условием, что когда это начинали носить те, то переставали эти, а когда тенденция доходила до третьих, у первых и вторых считалась уже безнадежно устаревшей.
Прежде всего, это остатки старой аристократии, т.е. дореволюционной. Они по-прежнему оплакивали короля и королеву, презирали новую знать, бывали при дворе, но без большого энтузиазма (король и королева не те, плюс давние к ним счеты в связи с поступками времен революции). Жили в аристократическом квартале Сен-Жермен.
Потом, знать времен первой империи. Те, кто выдвинулся при Наполеоне. Они никуда не делись, сохранили титулы, состояния, потеряли разве что должности, да и то не все; они были убежденные бонапартисты (что отчасти приходилось теперь скрывать, но все знали), для старой аристократии - выскочки, плебеи, якобинцы.
Collapse )

Граф Монте-Кристо в Риме

Этот пленительный роман имеет смысл перечитывать в зрелом возрасте и с обремененностью историей литературы, культурологией и прочим. Тогда обнаруживается многослойная, тонкая и лукавая игра, которую не замечаешь в юности.
Начнем хотя бы с римских глав.
Как вы помните, Франц д'Эпине и Альбер де Морсер приезжают в Рим, чтобы посмотреть карнавал. Бывавший уже в Вечном городе Франц показывает его Альберу. Они оказываются соседями по отелю с графом, граф чрезвычайно любезно одалживает им свою коляску, арендованное место у окна на Корсо, место у окна с видом на казнь двух преступников, одного из которых - молодого бандита Пеппино из шайки Луиджи Вампа - помилуют. Накануне ночью в Колизее Франц случайно слышит разговор об этом между графом и Вампа. Итальянская графиня, которой представлены молодые люди и которую они встречают в театре, сплетничает с ними о загадочном графе и почитает его вампиром; в театральной ложе появляется восточная красавица Гайде. Затем карнавал, с Альбером кокетничает очаровательная маска, назначает свидание, в результате он оказывается пленником Вампы. Франц кидается к графу, они едут выручать Альбера в катакомбы за городом, где базируются разбойники. Граф сговаривается с Альбером о встрече в Париже.
Перечитав эти главы уже после поездки в Рим, я обнаружила две вещи. Первое: все упомянутое имеет четкую привязку к местности; второе: это самый что ни на есть общеупотребительный, избитый,общеизвестный набор приметных римских мест.
Дюма жил в Риме довольно долго. Он должен был знать город и мог бы отправить своих героев по не столь избитому маршруту. Но не стал. Тут, наверное, и простой коммерческий расчет: читатель (французский) должен
узнавать местность. Но, быть может, автор тем самым и знак подает, это есть те очевидные для современников смысловые коды, которые теперь ускользают. Возможно, Дюма нарочно изображает двух молодых французов как самых что ни на есть типичных туристов, бегающих между собором Св. Петра и Колизеем, потом отправляющихся в Диснейленд... пардон, на карнавал, - и этим ограничивающихся. Два самоуверенных светских оболтуса, хотят Колизей в лунном свете (очень модно) и любовную интрижку с прекрасной римлянкой под маской на карнавале (вау! самый писк!). Более продвинутый Франц еще нуждается в аудиенции у папы.
Итак, пройдемся где получится. Догадайся я перечитать роман до поездки, добавила бы еще несколько кадров, но увы.
Остановились наши путешественники в гостинице "Лондон" на площади Спанья.
Photobucket
Вот она, площадь. Здание справа от лестницы изобилует мемориальными досками о живших в нем английских писателях, сейчас там музей Китса и Шелли, в доме слева - знаменитая старинная английская чайная. Полагаю, гостиница "Лондон" располагалась в правом доме, в котором все и жили. Целый этаж занимал граф Монте-Кристо со свитой.
Collapse )