Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

2. Граф Монте-Кристо в Париже

В Париже совсем другая история. Здесь, извиняйте, картинок не будет: топография романа уже не столь определенна, указания места размыты и ограничиваются называнием квартала, части города, в лучшем случае улицы.
Но особую увлекательность роман приобретает, если читать его вместе с замечательной книгой Анны Мартен-Фюжье "Элегантная жизнь, или как возник "весь Париж"". Благо она есть на русском языке.
Читая "Монте-Кристо" как юношеский приключенческий роман, мы теряем многое. В том числе понимание, что в нем много от изображения современного роману общества, сатиры нравов. В парижской своей части это - светский роман.
Анн Мартен-Фюжье описывает Парижское общество эпохи реставрации и второй империи. Конечно, приходится продираться через массу непонятных для нас имен и лиц светского Парижа. Но Мартен-Фюжье нашла превосходный способ писать о светском обществе, и картинка сильно отличается от того, что мы знаем по книжкам о Петербурге (или хоть Москве) пушкинской эпохи. Россия была монархией, и свет был устроен классическим образом: главные сливки, предел стремлений - это двор, дальше концентрические круги, каждый следующий означает ступень ниже.
Во Франции это было при старом режиме. Затем раскололось. После реставрации придворный круг не смог приобрести былого блеска и значения. Центром светской жизни он не был. А парижский свет распадался на серию локусов, не только не служивших "проходными комнатами" друг для друга, но напротив, абсолютно друг друга не терпевших, не принимавших, поддерживавших обособленность на почве непримиримых политических противоречий. Каждый круг имел своих носителей светского авторитета, свои гостиные, мало того - свою часть города, места гулянья и даже моду. Мода, впрочем, была тем единственным, что между ними циркулировало - но с тем условием, что когда это начинали носить те, то переставали эти, а когда тенденция доходила до третьих, у первых и вторых считалась уже безнадежно устаревшей.
Прежде всего, это остатки старой аристократии, т.е. дореволюционной. Они по-прежнему оплакивали короля и королеву, презирали новую знать, бывали при дворе, но без большого энтузиазма (король и королева не те, плюс давние к ним счеты в связи с поступками времен революции). Жили в аристократическом квартале Сен-Жермен.
Потом, знать времен первой империи. Те, кто выдвинулся при Наполеоне. Они никуда не делись, сохранили титулы, состояния, потеряли разве что должности, да и то не все; они были убежденные бонапартисты (что отчасти приходилось теперь скрывать, но все знали), для старой аристократии - выскочки, плебеи, якобинцы.
Collapse )

(no subject)

Ребята, это что же такое происходит, объясните же мне?! Нет, я не про Триумфальную с Чистопрудным. Я попыталась смотреть прямую трансляцию из Ла Скала, мировая сенсация, открытие сезона, "Дон Жуан" с кучей звезд, включая Нетребко, за пультом Баренбойм. Я конечно дикарь. Я ничего не смыслю в музыке. Но я все-таки была твердо уверена, что ария Лепорелло про число любовниц дона Жуана звучит не в темпе похоронного марша?
И о боги, как же они скучны! Я отвяла минут через 20, как раз на похоронном марше. И какая пошлая нелепица происходит на сцене... Дамы неуклюже мечутся в комбинациях. Никто даже не пытается играть суть дела. Плоский, избитый, бородатый скабрезный анекдот.

казенные деньги и торжество благочестия

Д.П. Рунич – профессору философии Галичу: "Вы явно предпочитаете язычество Христианству, распутную философию — девственной невесте, Христовой церкви, безбожного Канта — самому Христу, а Шеллинга и Духу Святому".

Два на редкость мерзких персонажа нашей истории. Дмитрий Павлович Рунич и Михаил Леонтьевич Магницкий.
Вдвоем они сочинили проект нового цензурного устава, которым запрещались не только целые роды сочинений (биографии, мемуары), но даже целые науки: философия, политика, геология. И вообще, всякое рассуждение, где автор "от рассмотрения природы восходит мыслию к божеству".
Повезло им, что дарвинизма еще не было.
Про них в школьных учебниках как про пример крайнего мракобесия времен позднего Александра I, впавшего в мистицизм и разочарование.
У обоих приличное образование, военная служба в молодости, недурно начатая карьера. Обоих, к несчастью, занесло в народное образование.
Рунич по молодости дружил с масонами и вольнодумцами. Потом то ли вправду перевоспитался, то ли почуял, куда ветер дует. Во всяком случае, в 1820 написал письмо в газету "Русский инвалид", требовал не печатать более про английского безбожника-стихотворца Байрона, поэзия которого подобна "искусству убийцы, который проворно и ловко режет и убивает людей". Да и вообще, "Русскому Инвалиду" с его значительной (по тем временам) аудиторией следует писать о торжестве веры над неверием, добродетели над пороком и всяком таком. "Вот предметы, достойные внимания русских! Что им нужды до романической чувствительности и нежности французских трубадуров, мрачной поэзии англичан и человеконенавистнической философии немцев! Мы имеем свет истинный, просвещающий и освещающий всякого человека. Будем держаться сего света, не обращая и внимания нашего на чадные факелы лжеименного разума, какой бы он ни был: английский, французский, греческий или санскритский".
Этот-то светлый ум был сделан членом цензурного комитета. Первой книгой, весной 1821 г. попавшей к нему на цензуру, был курс "Естественное право" известного лицейского профессора Куницына. Рунич счел книгу "противоречащею явно истинам Христианства и клонящеюся к ниспровержению всех связей семейственных и государственных". Куницын был уволен от преподавания. Collapse )