Tags: старые книги

Саламанка

Слово "Саламанка" всегда казалось мне загадочным, чудесным заклинанием. Местом совершенно невероятным и колдовским, прибежищем древней мудрости. "Студент Саламанки", "Профессор Саламанки". Монахи в белых одеждах, сосредоточенные лица, пухлые книги и черепа в руках - на несравненных портретах Сурбарана.
До сих пор не верю, что ступала по улицам Саламанки.
 photo 771.jpg
Ее храмы сложены из золотистого песчаника и в закатных лучах становятся золотисто-розовыми. Над городом сновали тучи птичек, сереньких птичек покрупнее воробья - уж не знаю, каких. Но на главной улице их щебет перекрывал все городские шумы, включая транспорт. Они вились гигантскими стаями надо всеми колокольнями. Когда на башне ударял колокол, мгновенно в воздух взмывал черный вихрь. Вечерами сторожа ходили вокруг соборов с трещетками и пугачами. Оно понятно: птички загадят резной камень.
 photo 861.jpg
Город невообразимо красив, но начну с главной легенды: Университета.
Университет Саламанки основан в 13 веке, некогда соперничал с Болонским и Оксфордским и входил в число знаменитейших учебных и научных центров Европы. В 17 веке там обучалось до 7 тысяч студентов зараз. Потом великий век Испании миновал, и Саламанка захирела. Потом ожила вместе со страной. Сейчас хоть это не великий научный центр, но университет действует по сию пору и имеет неплохой рейтинг. Особенно, говорят, сильны инженерные факультеты. По городу снует множество юных созданий, студентов. Университетские корпуса по-прежнему расположены в самом центре, в старом городе, рядом с главным собором.
Меня, конечно, более всего интересовало старое здание. Построено оно в 1530-х годах.
Вход в него выглядит так
 photo 862.jpg
Это фирменный стиль Саламанки: платереско. Каменная резьба, покрывающая фасад. В медальоне изображения католических королей Фердинанда и Изабеллы. И где-то там, возле старинного входа, среди узорного декора есть небольшая лягушка, героиня студенческих поверий. Ну, как обычно, перед экзаменом надо исполнить какой-то ритуал, монетку в башмак под пятку, или что еще; студенты Саламанки искали эту спасительную лягушку.
Collapse )

чего только не прочтешь...

Временами все-таки сама удивляюсь. Пора бы, в общем, привыкнуть, что профессия историка может довести до самого удивительного чтения.
Однажды я остро это осознала, очнувшись однажды в метро (как всегда, схватила из библиотеки то, что надо срочно просмотреть, сунула в сумку, благо книжка тонкая и легкая, в метро воспользовалась моментом), очнувшись и вдруг поняв, что стою я посреди вагона, а в руках у меня такая белая брошюрка, на которой красными буквами напечатано заглавие: Н.С. ХРУЩЕВ. ОБ УВЕЛИЧЕНИИ ПРОДУКЦИИ ЖИВОТНОВОДСТВА. Интересно, что могли подумать люди в метро? С тех пор беру дорожное чтение с оглядкой.

На этот раз (в стенах Исторической библиотеки, не подумайте, не в метро!) изучала "Инструкцию губернскому почтмейстеру", 1807 год. Первое в этом роде печатное руководство в нашем отечестве. Двигала мною, как всегда, не любовь к исторической экзотике, а некая прямая рабочая нужда. Надо было пояснить фразу в письме: "ваш брат огорчается, что давно не получал от вас писем, и просит передать, что ждет письма и без пяти печатей на конверте". Про пять печатей и я, и опрошенные коллеги помнили смутно: что это какие-то особо важные письма. И конверты такие встречались. Но что это значит - все затруднились сказать.Collapse )

Две столицы. Часть 2.

В Москве свою адресную книгу издали даже еще раньше, в 1818. "Алфавитные списки всем частям столичного города Москвы домам и землям, равно казенным зданиям, с показанием, в котором квартале и на какой улице или переулке стоят". Издано в одной из лучших тогда типографий Селивановского с дозволения генерал-губернатора. Эта попалась мне в руки в нарядном переплете, красный сафьян с изящной золотой тисненой рамкой по краю. Collapse )

Две столицы. Часть 1. Вечный цех

Сколько было говорено некогда о деловитом, карьерном, бюрократическом, холодном, бездушном Петербурге - и Москве патриархальной, вальяжной, барственной, хлебосольной.
Две книги, изданные, как из нынешнего времени кажется, почти одновременно. С.И. Аллер догадался выпустить в 1822 г. "Указатель жилищ и зданий в Санкт-Петербурге, или Адресную книгу, с планом и таблицей пожарных сигналов". Толстенькая книжица карманного формата, в простом кожаном, крепком переплете Collapse )

в собственные руки

Заказала в Исторической библиотеке книгу с выразительным названием "История 62-го пехотного Суздальского генералиссимуса князя Италийского графа Суворова-Рымникского полка". В шести томах. Сочинение Л. Плестерера, издано в Белостоке в 1903 году. В Историчке оба имеющихся экземпляра не выдаются за ветхостью. (Нынче полковые истории - сильно спрашиваемые книги).
Потащилась в Ленинскую библиотеку. Тут надо пояснить, что полк с помянутым звучным названием был в некий момент образован из двух, Суздальского и Вятского. А Вятским пехотным полком командовал декабрист Павел Иванович Пестель. Ради чего, собственно, мне полковая история и понадобилась. Ради чего и донимаю бедных библиотекарей.
И я оказалась вознаграждена. В Ленинке мне выдали не просто том, Collapse )

(no subject)

Пишу комментарий к большой публикации, начало 19 века. Давно не занималась масштабным писанием комментария, в таких размерах - и вовсе еще не случалось. Занятно себя чувствуешь. Задача меняется каждые минут 15: то вычисляем, на дочери какого из генералов Горголи (реальная фамилия, их было двое, таких генералов) женился сын генерала Витгенштейна. Или, например, кто такая Амалия Адом (если она правда Адом - фамилию из рукописи легко прочесть неверно), умершая в Петербурге в июне 1813 года. Или был ли у помещика Д.М. Полторацкого зять по фамилии Гурко. Или который из трех братьев по фамилии Бедряга, все герои 1812 года, служил адъютантом генерала Репнина-Волконского (ни который из трех, как оказалось, а четвертый). И так далее. Каждый раз - новая головоломка, увлекательно очень, как семечки щелкать. Прикидывать, через какой справочник можно поймать очередного имярек, листать, путаться в однофамильцах, ущучивать детали, спрашивать коллег-узких спецов. Найдя искомое с совпадающими признаками, гордишься собой.  И так каждые минут 15. При этом ощущение, что в голове рассыпалась горсть сухого гороха, горошины прыгают, раскатываются, мысли разбегаются, совершенная рассеянность. Наверное, как-то так себя чувствует акула, встретившая косяк сельди...

(no subject)

"Золушка" хоть и главная на свете сказка (или одна из), но это не "настоящая" сказка, то есть не народная. Ее сочинил Шарль Перро. Второй прижившийся и ставший народней народных шедевр того же автора - "Красная шапочка". Множество других литературных сказок 18 века бесследно канули в Лету. В оригинале сочинения Перро имели в финале стихотворную мораль. При "Красной шапочке" состояло весьма прозрачное пояснение, что юным девицам отнюдь не следует ложиться в постель к незнакомым мужчинам: съедят. (Эквилибристика педагогики галантной эпохи: как внушить ЭТО девицам, которым знать ЭТО решительно не полагается, знание суть почти потеря невинности). Мораль при переводе потрерялась, и русское подрастающее поколение третий век читает сказку совершенно бесцельно.
С "Золушкой" проще, там мораль сводилась к банальнейшей хвале добродетели, которая якобы непременно будет вознаграждена. Честно говоря, в отличие от "Красной шапочки", "Золушка" от потери моралите только выиграла. Но с ней произошло иное приключение.
В 1817 г. Россни написал оперу "La Cenerentola". Россини был молод, 1792 год рождения - одного поколения с декабристами и Пушкиным. Однако так и хочется поместить его на полвека ранее, в апогее галантного века, но никак не в пост-наполеоновскую эпоху, ампир, бурный романтизм, культ естественности и роковых страстей. Россини бы туда, где в моде были музыкальные автоматы, самодвижущиеся механические куклы да светские ветреницы с мушками на лице, с трудом балансирующие в жестких корсетах и фижмах, между красными каблуками и высоченным пудреным париком. Россиниевское бельканто, апофеоз вычурной искусственности пользования человеческим голосом, - хотя по замыслу, наверное, должно было звучать наподобие трелей соловья (слишком дерзко с моей стороны было бы сказать, что - также и лягушки). Россини плохо укладывается в образ второго-третьего десятилетия 19 века. И перевернутая им фабула "Золушки" не прижилась и была анахронизмом уже тогда. Россини совершенно напрасно отменил фею. Collapse )

Никогда не говори никогда?

Перебирала на днях диски у полки магазина, одержимая идеей изучить мир оперных видеозаписей. И вот что подумала. Конечно, иллюзия - что в современном мире стало можно найти совсем что угодно; но все же можно в самом деле много. Больше, чем успеешь посмотреть и послушать. Купить, скачать записи различных постановок, допустим, "Травиаты" или, скажем, "Пиковой дамы", в Метрополитен опера или в Ла Скала, или в Большом, да за разные годы. Но. Нигде и никак я ведь не сыщу записи легендарной оперы "Повесть о настоящем человеке". Я видимо никогда не услышу своими ушами, как хор врачей поет: "Отрежем, отрежем Мересьеву ноги"...  Я даже не смогу удостовериться, что это и вправду было...

Между прочим, помимо глумливых шуточек. Недооценено и только начинает осознаваться значение второсортной литературы как исторического источника. Эпоха лучше видна не по великим, не по Пушкину и Лермонтову, а по бесчисленным скверным переводам французских романов, где "маркизша" (именно так!), падая в жестокий обморок, не упускает произнести патетическую речь на прау страниц. А предсмертная назидательная речь героя затягивается страниц на десять. Меня, например, поразила однажды изящная книжечка для дам, годов 1810-х, небольшая, страниц в полсотни неплотной печати, сейчас это бы назвали научно-популярным изданием. Она случайно попалась под руку, когда я работала в хранилище редких книг. Автор брался объяснить дамам основы химии. И писал, что серебро - это есть металл белого цвета, из коего делают столовые приборы, оправы для зеркал, а также колечки, браслеты, замочки и прочее; золото - более дорогой металл желтого цвета, употребляем для украшений, столь любимых прекрасными дамами; олово - то, из чего делаются белого цвета металлические тарелки, а медь - красновато-желтая кухонная посуда. И т.д. (Платина еще не была в ходу, алюминий не открыли). Основы наук примерно к этому и сводились, однако были пересыпаны множеством галантных пассажей в адрес прекрасной половины человечества. Я увидела изучаемую мной эпоху в новом свете.
Старые книги можно выудить с библиотечных полок.  Историческую ткань 20 века спасает кинематограф. С оперой сложнее... увы...